Интеллектуальный капитал общества

Настоящая статья продолжает цикл моих публикаций, начатый материалами «Управление знаниями и интеллектуальной собственностью» и «Стартапы как механизм инновационного роста: данные 2025–2026 годов». В первой статье я рассматривал интеллектуальную собственность как корпоративную функцию. Во второй — как топливо венчурной экосистемы. В этой статье я рассматриваю третье измерение: интеллектуальную собственность как интеллектуальный капитал общества — актив, принадлежащий не отдельной компании и не отдельному автору, а всей экономике в целом, но управляемый через конкретные правовые режимы.

Центральные вопросы этой статьи звучат одинаково во всех ведущих странах: что происходит с патентом, созданным за счёт бюджета, после того как он получен? Кто должен быть его владельцем? Передать его частной компании — значит отдать общественный ресурс, созданный за государственные средства, в частные руки. Как обеспечить возврат государственных бюджетных средств? Оставить у государства — значит столкнуться с ситуацией, сложившейся в США к 1980 году, когда из 28 000 федеральных патентов было лицензировано менее пяти процентов. Выбор между двумя этими крайностями составляет основное содержание политики управления интеллектуальным капиталом последних сорока шести лет.

Статья построена вокруг семи вопросов. Что такое интеллектуальный капитал общества и из каких компонентов он состоит. Как исторически возник вопрос о его собственности. Какая экономическая логика стоит за выбором модели владения. Каков фактический вклад интеллектуальной собственности в экономику ведущих стран. Как устроен баланс государственного и частного владения на практике в десяти передовых странах. Как работает цикл «создание — учёт — использование» прав, созданных за счёт бюджета, в России. И какие национальные стратегии задают направление движения до 2035 года.

Для удобства чтения в конце статьи приведён глоссарий, в котором разъяснены иностранные термины, аббревиатуры и названия ключевых актов.

1. Интеллектуальный капитал общества: концепция и компоненты

1.1. От физического капитала к интеллектуальному

Концепция интеллектуального капитала оформилась в экономической теории во второй половине 1990-х годов. Томас Стюарт в книге «Интеллектуальный капитал: новое богатство организаций» (Stewart, 1997) определил его как «интеллектуальный материал — знания, информацию, интеллектуальную собственность, опыт, — который может быть использован для создания богатства». Лейф Эдвинссон и Майкл Мэлоун в работе «Интеллектуальный капитал: раскрытие истинной стоимости вашей компании путём нахождения её скрытой интеллектуальной силы» (Edvinsson & Malone, 1997) предложили ставшую канонической трёхкомпонентную модель. Барух Лев в книге «Нематериальные активы: управление, оценка и отчётность» (Lev, 2001) ввёл этот предмет в поле финансовой отчётности.

1.2. Три компонента интеллектуального капитала

Человеческий капитал — компетенции, знания, навыки, творческие способности носителей, не отчуждаемые от персонала. Это компонент, который «уходит домой» каждый вечер и может быть потерян при увольнении сотрудника. Структурный капитал — всё, что остаётся в организации после ухода людей: патенты, базы данных, программное обеспечение, процессы, корпоративная культура, товарные знаки. Именно этот компонент прежде всего охраняется институтом интеллектуальной собственности. Отношенческий, или клиентский, капитал — связи с партнёрами, клиентами, поставщиками, репутация, бренд в восприятии рынка.

1.3. Интеллектуальный капитал общества как расширенная категория

В масштабе страны интеллектуальный капитал общества имеет те же три компонента, но действует на макроуровне. Человеческий капитал общества — образованность, здоровье, компетенции населения, предпринимательская активность. Структурный капитал общества — институты, патенты, стандарты, базы данных, инфраструктура знаний (библиотеки, университеты, лаборатории). Отношенческий капитал общества — международная репутация, доверие на рынках капитала, членство в технологических альянсах.

Интеллектуальная собственность занимает ключевое положение в структурном компоненте: это юридически оформленное право на использование элементов знания. Без правовой охраны знание тиражируется бесплатно и перестаёт быть капиталом; с правовой охраной оно становится экономическим активом, который может быть оценён, передан, заложен и использован как инструмент конкуренции.

1.4. Статистическая характеристика интеллектуального капитала в мире

По данным совместного исследования Всемирной организации интеллектуальной собственности и бизнес-школы Луисса «Мировые инвестиции в нематериальные активы: ключевые показатели 2025 года», в 2024 году инвестиции в нематериальные активы по двадцати семи крупнейшим экономикам мира достигли 7,6 триллиона долларов — около 14 процентов их совокупного валового внутреннего продукта (WIPO & Luiss, 2025). Для сравнения, инвестиции в материальные активы составили 11 процентов. С 2008 по 2024 год среднегодовой рост инвестиций в нематериальные активы составил 4,1 процента против 1,1 процента по материальным активам — разница в 3,7 раза. Совокупная оценочная стоимость нематериальных активов в мире, по данным дискуссии о финансировании интеллектуальной собственности 2025 года, проведённой Всемирной организацией интеллектуальной собственности, приближается к 80 триллионам долларов (WIPO, 2025).

Это цифры нового масштаба явления: интеллектуальный капитал стал больше материального в показателях инвестиций и приближается к нему в показателях накопленной стоимости. Главный вопрос управления таким активом — вопрос о собственности и правах распоряжения.

2. Исторический контекст: как возник вопрос о владении

2.1. 1968: доклад Harbridge House и первое количественное измерение провала государственной модели

Исследование компании Harbridge House, выполненное в 1968 году по заказу Федерального совета по науке и технологиям США, впервые количественно показало: исключительные лицензии приводят к коммерциализации изобретений в пять-семь раз чаще, чем неисключительные (Harbridge House, 1968). К этому моменту федеральное правительство США тратило около 15 миллиардов долларов в год на научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы, но не располагало механизмом превращения результатов в экономический актив. Опрос ста крупнейших промышленных компаний, проведённый Национальным научным фондом США в 1976 году, подтвердил: 94 процента компаний отказывались инвестировать в развитие технологий без получения исключительных прав на их основе.

2.2. Конец 1970-х: федеральный патентный портфель

К моменту принятия Закона Бэя — Доула федеральным ведомствам США принадлежало около 28 000 патентов, и, по данным Счётной палаты США, лицензировано было менее пяти процентов из них (GAO, 1998). Для сравнения, среди немногих федеральных патентов, права на которые государство оставило компаниям, лицензировано было 25–30 процентов. Разрыв в пять-шесть раз между государственной и частной моделью владения стал количественным обоснованием будущей реформы и первым эмпирически доказанным аргументом в пользу передачи интеллектуального капитала, созданного за счёт бюджета, частному сектору.

2.3. 1980: Закон Бэя — Доула и смена парадигмы владения

Закон о патентах и товарных знаках, более известный как Закон Бэя — Доула (Bayh-Dole Act, § 200–212 раздела 35 Свода законов США), был принят Конгрессом в декабре 1980 года (Bayh-Dole Act, 1980). Логика сенатора Бёрча Бэя, представлявшего законопроект, была прямой: «Правительство тратит 30 миллиардов долларов в год на исследования и разработки, но не позволяет никому извлечь выгоду. Ни одна компания не вложит 10–100 миллионов долларов в развитие изобретения, если конкурент может скопировать результат на следующий день».

Закон установил четыре базовых принципа, которые позже были скопированы в десятках стран. Университеты, некоммерческие организации и малый бизнес сохраняют права на изобретения, созданные за счёт федеральных грантов. Получатель прав обязан патентовать и коммерциализировать. Государство получает безвозмездную всемирную лицензию для государственных нужд. У правительства остаётся право на принудительную лицензию третьим лицам (так называемые права на вторжение, § 203 раздела 35 Свода законов США) при неиспользовании патента. Это компромисс: ответственность за коммерциализацию переходит частному сектору, но собственность в экономическом смысле остаётся общественной — через гарантированный доступ для государственных нужд и возможность отозвать права.

2.4. Эффект домино: 1986–2024

Модель Закона Бэя — Доула стала эталонной. В 1980 году Закон Стивенсона — Вайдлера распространяет принципы передачи технологий на федеральные лаборатории США, а в 1986 году Закон о передаче федеральных технологий дополняет его соглашениями о совместных исследованиях и разработках. Германия в 2002 году отменяет «профессорскую льготу» и вводит параграф 42 Закона о служебных изобретениях, предусматривающий 30 процентов валового дохода от коммерциализации автору изобретения в университете (Legal Patent, 2024). Япония принимает Закон об организациях лицензирования технологий в 1998 году, инкорпорирует национальные университеты в 2004 году и реформирует статью 35 Патентного закона в 2015 году. Китай вводит Закон о продвижении коммерциализации научно-технических достижений в 2015 году и дорабатывает его в 2020 году. Корея обновляет Закон о продвижении изобретений в 2024 году, установив автоматическую передачу прав работодателю (KIPO, 2024).

Россия встраивается в этот процесс через часть IV Гражданского кодекса (с 1 января 2008 года), Постановление Правительства Российской Федерации № 2550 от 29 декабря 2021 года (отменило и заменило ранее действовавшее ПП № 233 от 22 марта 2012 года), Приказ Роспатента № 142 от 16 сентября 2022 года и Постановление Правительства Российской Федерации № 1800 от 2 октября 2024 года. С 1 января 2024 года в бухгалтерском учёте обязательно применение федерального стандарта бухгалтерского учёта «Нематериальные активы» ФСБУ 14/2022, утверждённого Приказом Минфина России № 86н от 30 мая 2022 года (Минфин РФ, 2022).

3. Экономическая основа выбора модели владения

3.1. Соотношение «исследования — разработка»: один к десяти

Главный экономический аргумент в пользу передачи прав частному сектору состоит в соотношении затрат. На один доллар затрат на исследования приходится в среднем десять долларов затрат на разработку, доведение до рынка и масштабирование. Это соотношение верно для фармацевтики, электроники, биотехнологий и большинства других отраслей. Если частный сектор не получает исключительных прав, он десятикратную долю не вложит, и государственный один доллар останется в виде патента, который никто не использует. Это ключевая количественная асимметрия, превращающая вопрос о собственности интеллектуального капитала в вопрос о пропорции между правовой охраной и общественной выгодой.

3.2. Классическое исследование Мэнсфилда (1977)

Эдвин Мэнсфилд из Пенсильванского университета в 1977 году сравнил социальную и частную норму отдачи от инвестиций в научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы (Mansfield et al., 1977). Результат: частная доходность составила около 25 процентов, социальная — около 56 процентов. Соотношение 2,2 к 1 показало, что общество получает выгоду от инноваций в два с лишним раза больше, чем сам инвестор. Это несоответствие — классический пример аргумента о провале рынка в теории Кеннета Эрроу (1962) и Ричарда Нельсона (1959): без правовой охраны знание становится общественным благом, которое никто не хочет создавать, потому что все могут им пользоваться бесплатно. Исключительные права — это механизм, восстанавливающий баланс между частной и социальной отдачей.

3.3. Метаанализ Грилихеса (1992) и перетоки знаний

Цви Грилихес в своём классическом обзоре литературы по эффектам научных исследований показал, что перетоки знаний между отраслями добавляют к прямой отдаче ещё от 30 до 100 процентов (Griliches, 1992). Это означает, что финансирование науки в одной отрасли косвенно повышает производительность в смежных отраслях. Грилихес обосновал теоретически то, что практики интуитивно знали: государственные вложения в науку возвращаются обществу не только через прямую коммерциализацию, но и через невидимую диффузию знаний. Для аргумента о владении интеллектуальным капиталом это ключевой момент: даже после передачи прав частной компании общество продолжает получать отдачу через перетоки, что оправдывает модель с преимущественно частным владением при сохранении минимума общественных прав.

3.4. Метаисследование Организации экономического сотрудничества и развития (2015)

Организация экономического сотрудничества и развития в 2015 году свела данные нескольких десятков исследований в единую метрику (OECD, 2015). На каждый доллар государственных научных исследований при условии успешной коммерциализации приходится от 2,20 до 5,60 доллара социальной отдачи. При отсутствии коммерциализации — от 10 до 30 центов. Разброс в 20 раз между лучшим и худшим сценарием подтвердил главный тезис: сами по себе государственные вложения в науку не обеспечивают возврат, если за ними не стоит механизм передачи знаний в экономику. Выбор модели владения — не ценностный, а инструментальный вопрос о достижении более высокого мультипликатора.

3.5. Эмпирическая проверка Закона Бэя — Доула: отчёты Ассоциации управляющих университетскими технологиями и Организации биотехнологической инновации

Для количественной оценки эффекта Закона Бэя — Доула в США есть два источника с совпадающими данными. Ассоциация управляющих университетскими технологиями с 1991 года ведёт ежегодное исследование лицензионной активности. Ассоциация совместно с Организацией биотехнологической инновации в 2022 году выпустила обновлённый отчёт «Экономический вклад университетских и некоммерческих изобретений в США 1996–2020» (AUTM & BIO, 2022). Совокупный вклад в валовой внутренний продукт США — до 1 триллиона долларов, в валовой выпуск промышленности — до 1,9 триллиона долларов. Создано 6,5 миллиона рабочих мест и поддержано существование 17 100 стартапов. Налоговый возврат государству — около 71 миллиарда долларов в год, что практически совпадает с годовым объёмом федерального финансирования научных исследований в университетах.

3.6. Критические исследования

Экономическое обоснование Закона Бэя — Доула не является универсальным консенсусом. Дэвид Моури, Ричард Нельсон, Бхавен Сампат и Арвидс Зидонис в книге «Башня из слоновой кости и промышленные инновации» (2004) показали, что около 70 процентов прироста патентной активности университетов США после 1980 года произошло бы и без Закона Бэя — Доула — это была смена места регистрации с федерального правительства на университет, а не рост числа патентоспособных изобретений (Mowery et al., 2004). Марк Лемли в 2008 году выдвинул тезис о том, что Закон Бэя — Доула превратил университеты в «патентных троллей» (Lemley, 2008). Исследование Национального бюро экономических исследований США (рабочий документ № 32217, 2024) показало, что лишь 9 процентов из 883 новых молекулярных соединений в «Оранжевой книге» Управления по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов имеют хотя бы один патент государственного сектора и лишь 2,5 процента — только такие патенты; среди 1 213 действующих заявок на новые лекарства все патенты принадлежат государственному сектору лишь у 16 (14 препаратов) (NBER, 2024).

Эти работы учитываются регуляторами, но принципиально не меняют политического консенсуса. За сорок шесть лет права на принудительную лицензию США не применены ни разу, несмотря на десять петиций о применении — последняя в 2023 году по инсулину (CRS, 2023). В декабре 2023 года Национальный институт стандартов и технологий США опубликовал черновик рамочного документа о порядке применения такой лицензии, собравший 51 873 комментария, но результирующих изменений не последовало (Sterne Kessler, 2024). Статус-кво сохраняется, что само по себе является аргументом в пользу устойчивости модели.

4. Влияние интеллектуальной собственности на экономику стран: цифры 2024–2025 годов

4.1. Патентные заявки в мире

Всемирная организация интеллектуальной собственности в своём ежегодном отчёте «Мировые показатели интеллектуальной собственности 2025 года» зафиксировала в 2024 году 3,7 миллиона заявок на изобретения — пятый подряд год роста, +4,9 процента к 2023 году (WIPO WIPI, 2025). С 2010 по 2024 год объём мировых заявок вырос в 1,9 раза. Полезных моделей подано 3,3 миллиона (+4 процента), промышленных образцов — 1,6 миллиона (+2,2 процента), товарных знаков — 15,2 миллиона классов.

Главная тенденция десятилетия — концентрация. Пять ведущих патентных ведомств мира — Национальное управление интеллектуальной собственности Китая, Патентное ведомство США, Патентное ведомство Японии, Патентное ведомство Кореи и Европейское патентное ведомство — вместе получают 85,5 процента мировых заявок. Доля Китая выросла с 34,6 процента в 2014 году до 49,1 процента в 2024 году (WIPO WIPI, 2025). Азия в целом — место подачи 70,1 процента всех заявок мира.

4.2. Глобальный инновационный индекс 2025 года

Глобальный инновационный индекс, ежегодный рейтинг Всемирной организации интеллектуальной собственности и Института Портуланс, в 2025 году сохранил Швейцарию на первом месте пятнадцатый год подряд (WIPO GII, 2025). За ней следуют Швеция, США, Республика Корея (высочайшая позиция за всю историю рейтинга), Сингапур, Великобритания, Финляндия, Нидерланды, Дания и Китай. Китай впервые в истории вошёл в первую десятку. Главным глобальным кластером инноваций мира в 2025 году рейтинг назвал агломерацию Шэньчжэнь — Гонконг — Гуанчжоу.

4.3. Корпоративные лидеры международного патентования

Международные заявки по системе Договора о патентной кооперации — главный индикатор стратегических изобретений с планируемой зарубежной охраной. Восьмой год подряд мировой лидер — китайская компания «Хуавэй» с 6 600 заявками в 2024 году (WIPO PCT, 2025). За ней следуют «Самсунг» (Корея, 4 640 заявок, рост 18,2 процента), «Квалком» (США, 3 848, рост 12,8 процента), «Эл-Джи электроникс» (Корея, 2 083), «КАТЛ» (Китай, 1 993), «БОИ» (Китай, 1 959), «Сяоми» (Китай, 1 889, рост 17,8 процента), «Мицубиси электрик» (Япония), «Эрикссон» (Швеция), «Панасоник» (Япония).

Среди университетов восьмой год подряд лидер — Калифорнийский университет (519 заявок по Договору о патентной кооперации), затем Техасский университет (216) и Университет Цинхуа (188). Впервые в 2024 году цифровые коммуникации обогнали компьютерные технологии и стали ведущим направлением международных заявок — 10,5 процента всех заявок (WIPO PCT, 2025).

4.4. Вклад интеллектуальной собственности в валовой внутренний продукт и занятость

Прямой вклад отраслей с интенсивным использованием интеллектуальной собственности в валовой внутренний продукт, по методологии Ведомства интеллектуальной собственности Европейского союза и Патентного ведомства США, в США составляет 41 процент валового внутреннего продукта, около 47 миллионов рабочих мест (USPTO & EUIPO, 2022). В Европейском союзе — 48 процентов валового внутреннего продукта и 39 процентов занятости (EUIPO, 2025). Это уже не отраслевой, а системообразующий вклад.

Экспортные доходы от интеллектуальной собственности (роялти и лицензии) — ещё один канал влияния на экономику. По данным Всемирного банка за 2024 год, поступления от использования интеллектуальной собственности составили: США — около 171 миллиарда долларов; Нидерланды — около 65 миллиардов (значительная часть — через налоговые структуры); Япония — около 52 миллиардов; Великобритания — около 50 миллиардов; Германия — около 46 миллиардов. Китай остаётся нетто-плательщиком: при поступлениях около 7 миллиардов долларов его платежи за использование иностранной интеллектуальной собственности составили около 46 миллиардов.

Для России этот показатель остаётся отрицательным: по данным Банка России, баланс выплат и поступлений по роялти и лицензионным платежам в 2023 году составил −5,2 миллиарда долларов (Банк России, 2024). Это прямое следствие низкой доли интеллектуальной собственности в экспортной структуре и зависимости от импорта технологий.

5. Государственное и частное владение: четыре модели управления

5.1. Четыре модели собственности на результаты интеллектуальной деятельности, созданные за счёт бюджета

Международная практика выделяет четыре базовые модели владения правами на интеллектуальную собственность, созданную за счёт государственного финансирования. Выбор между ними — главное политическое решение в сфере управления интеллектуальным капиталом общества.

Безусловная собственность получателя. Применяется в США для грантов (модель Закона Бэя — Доула), в Германии для университетов (с 2002 года), в Корее (автоматическая передача прав работодателю с 2024 года), в Китае (с 2015 года). Исполнитель научно-исследовательских работ получает права автоматически; государство сохраняет только безвозмездную лицензию для своих нужд. Самая либеральная модель.

Условная собственность с правом пересмотра. Применяется в России: по Постановлению Правительства Российской Федерации № 2550/2021, если результат, права на который принадлежат Российской Федерации, не применяется для обеспечения государственных нужд в течение двух лет, государственный заказчик может принять решение об утрате необходимости сохранять право за государством. Это промежуточная модель: закрепление прав за государством пересматривается, если они не используются.

Совместная собственность государства и получателя. Применяется в России (пункт 3 статьи 1373 Гражданского кодекса Российской Федерации) и во Франции (Национальный центр научных исследований). Права делятся на условиях конкретного договора; обычно применяется при смешанном финансировании.

Собственность государства. Применяется в США только для некоторых контрактов по Дополнению к Федеральным правилам закупок для нужд обороны с полным государственным финансированием и в России (пункт 2 статьи 1373 Гражданского кодекса Российской Федерации) по соглашению сторон. Исторически преобладавшая модель, от которой постепенно отходят.

5.2. Градация прав на технические данные (пункт 7013 части 252.227 Дополнения к Федеральным правилам закупок для нужд обороны)

Отдельная логика применяется к техническим данным — чертежам, спецификациям, исходным кодам, а не к самим патентам. Разделение прав в США структурировано на четыре категории (DFARS, 2024).

Неограниченные права — полностью государственное финансирование — государство может использовать, модифицировать, воспроизводить и раскрывать данные без ограничений. Права для государственных целей — смешанное финансирование — государство использует данные для государственных целей; через пять лет категория автоматически становится неограниченной. Ограниченные права — полностью частное финансирование — ограниченное использование данных внутри государства без права передачи третьим лицам. Специально согласованные лицензионные права — по индивидуальному соглашению сторон.

Эта четырёхуровневая градация точнее отражает экономическую реальность, чем бинарный выбор «государственное или частное». Доля бюджетного финансирования определяет объём прав, которые получает государство, не отменяя при этом исключительной собственности исполнителя на сам патент.

5.3. Инструменты коррекции в случае злоупотреблений

Передача прав в частный сектор дополняется механизмами, позволяющими государству вернуть контроль. Права на принудительную лицензию в США (§ 203 раздела 35 Свода законов США) — право принудительной лицензии при неиспользовании патента, при злоупотреблении монопольным положением или при угрозе общественному здоровью. За сорок шесть лет не применялись ни разу. Принудительное лицензирование в большинстве стран (статья 1362 Гражданского кодекса Российской Федерации, статья 84 Патентного закона Индии, соответствующие статьи Патентного закона Китая) — принудительная лицензия по решению суда; статья 1360 Гражданского кодекса Российской Федерации отдельно позволяет Правительству использовать изобретение в интересах национальной безопасности. Требование производства на территории страны (§ 204 раздела 35 Свода законов США в США, аналогичные нормы в Китае и России) — требование производить лицензированные товары на территории страны.

Эти механизмы делают передачу прав обратимой: формально частное владение подкрепляется институциональной возможностью возврата к общественному контролю.

5.4. Налоговые стимулы как косвенный инструмент государства

Патент может быть в частной собственности, но государство остаётся экономически заинтересованной стороной через налоговую политику. Великобритания — специальный налоговый режим для патентного дохода со ставкой 10 процентов (вместо стандартной 25 процентов) (HMRC, 2024). Нидерланды — специальный режим для доходов от инноваций со ставкой 9 процентов. Ирландия — специальный режим для доходов от развития знаний со ставкой 6,25 процента. Люксембург — специальный режим для интеллектуальной собственности с 80-процентным освобождением дохода от налогов. Канада — налоговый кредит на научные исследования и экспериментальные разработки с возмещением до 35 процентов затрат. США — налоговый кредит на научные исследования и разработки по § 41 Налогового кодекса с возмещением до 20 процентов. Россия — льгота для информационных технологий со ставкой 5 процентов до 2030 года и амортизационная премия 30 процентов.

Эти инструменты показывают, что реальная политика в сфере интеллектуального капитала — не выбор «государственное или частное», а тонкая настройка условий, при которых частный капитал несёт издержки создания, а государство — через налоговый возврат — получает долю отдачи.

6. Сравнительный анализ интеллектуальной собственности в передовых странах

6.1. Китай: половина мировых заявок

Китай в 2024 году подал около 1,8 миллиона заявок на изобретения — 49,1 процента мирового объёма (WIPO WIPI, 2025). Это результат двадцатилетней политики, кульминацией которой стала стратегия «Сильное государство в сфере интеллектуальной собственности (2021–2035)», утверждённая Центральным комитетом Коммунистической партии Китая и Государственным советом в сентябре 2021 года (CPC & State Council, 2021). Цели к 2025 году — 12 высокоценных патентов на изобретения на 10 000 населения и годовой объём внешней торговли роялти 350 миллиардов юаней, или около 54 миллиардов долларов (SCMP, 2021).

Правовая база — Патентный закон Китая в редакции 2021 года со штрафными убытками до пятикратного размера и Правила реализации 2024 года, установившие минимальную единовременную премию автору не менее 4 000 юаней (около 560 долларов) за выданный патент на изобретение; если работодатель не установил иных условий, автору причитается не менее 50 процентов чистого дохода от передачи или лицензирования либо не менее 5 процентов ежегодной операционной прибыли в течение трёх–пяти лет при собственном использовании (Rouse, 2024). Для оборонной сферы действует отдельный режим под Государственным управлением по науке, технологиям и промышленности в целях национальной обороны.

6.2. США: распределённая модель

США в 2024 году через Патентное ведомство США получили 603 194 заявки — 16,2 процента мира. Главная особенность — распределённая система управления государственными правами на интеллектуальную собственность: более 700 федеральных лабораторий, каждая со своим Управлением научных исследований и технологических приложений, координируются через Федеральный лабораторный консорциум по передаче технологий. Выдача патентов централизована, но управление коммерциализацией децентрализовано.

Правовая база включает раздел 35 Свода законов США (патенты), Закон Бэя — Доула (1980), Закон Стивенсона — Вайдлера (1980), Закон об изобретениях Америки (2011), Закон о защите коммерческих секретов (2016), Закон о производстве полупроводников и науке (2022). Экспортный контроль осуществляется через Бюро промышленности и безопасности при Министерстве торговли, Директорат по контролю за оборонной торговлей при Государственном департаменте, Агентство по сотрудничеству в сфере обороны и безопасности при Министерстве обороны.

6.3. Япония: пост-Накамура

Япония в 2024 году через Патентное ведомство Японии получила 306 855 заявок — 8,3 процента мира. Главная историческая развилка — «дело Накамуры». Сюдзи Накамура изобрёл синий светодиод в компании «Ничиа» в 1990-х годах и получил за патент 20 000 иен (около 180 долларов). После иска в 2001 году Токийский окружной суд в 2004 году присудил ему 20 миллиардов иен (Japan Times, 2004); мировое соглашение в 2005 году — 843 миллиона иен (Japan Times, 2005). В 2014 году Накамура получил Нобелевскую премию по физике. Последствие — поправки 2004 и 2015 годов в статью 35 Патентного закона, вступившие в силу 1 апреля 2016 года: работодатель может получать права напрямую, если это прописано в трудовом договоре или регламенте компании (Ushijima & Partners, 2015).

Стратегическая рамка — ежегодная Программа стратегии интеллектуальной собственности, принимаемая Штабом стратегии интеллектуальной собственности при Кабинете министров. Версия 2026 года ставит в центр регулирование авторского права и искусственного интеллекта, борьбу с цифровым пиратством, возврат Японии в первую десятку Глобального инновационного индекса (Japan Times, 2025).

6.4. Корея: автоматическая передача прав

Корея в 2024 году через Патентное ведомство Кореи получила 246 245 заявок — 6,6 процента мира. Главная новелла — поправки к Закону о продвижении изобретений 2024 года, установившие систему автоматической передачи прав: работодатель получает права на служебное изобретение автоматически, если это предусмотрено внутренним регламентом (KIPO, 2024). Автору положена премия за выданный патент не менее двух среднемесячных зарплат. Налоговые льготы оформлены через Банк развития Кореи, финансирующий кредитование под залог интеллектуальной собственности.

6.5. Германия: параграф 42 Закона о служебных изобретениях и правило тридцати процентов

Германия в 2024 году через Патентное ведомство Германии получила 59 260 заявок (DPMA, 2025). Главный акт о патентах — Патентный закон 1980 года. Главный акт о служебных изобретениях — Закон о служебных изобретениях 1957 года. Параграф 42 этого закона, введённый в 2002 году при отмене «профессорской льготы», предписывает: автор-изобретатель в университете получает 30 процентов валовой выручки от коммерциализации (Legal Patent, 2024). Это самая щедрая норма в мире.

Экспортный контроль осуществляется через Федеральное ведомство по экономике и экспортному контролю. Министерство исследований, с 2025 года реорганизованное в Федеральное министерство исследований, технологий и космоса, применяет шесть моделей управления правами при государственном финансировании — для университетов, промышленных предприятий, национальных исследовательских центров (Объединение Гельмгольца), институтов Общества Макса Планка и Общества Фраунгофера, Голубого списка (Общество Лейбница). С 25 июня 2024 года, согласно 14-му санкционному пакету Европейского союза, Патентное ведомство Германии прекратило приём патентных заявок от российских резидентов (DPMA, 2024).

6.6. Индия: ускоренный рост

Патентное ведомство Индии по данным годового отчёта за 2024–25 финансовый год получило 110 375 заявок — рост на 19,75 процента (S.S. Rana & Co., 2026). Доля Индии в мире — около 2,5 процента. Главный акт — Патентный закон 1970 года в редакции 2005 года со статьёй 3(d), запрещающей продление патентной охраны за счёт несущественных модификаций, и статьёй 84 о принудительном лицензировании. Национальная политика — Национальная политика в сфере прав интеллектуальной собственности 2016 года, обновлённая в 2024 году; специальный налоговый режим для патентного дохода со ставкой 10 процентов. Главный финансовый инструмент — Национальный исследовательский фонд Анусандхан, созданный в 2023 году с бюджетом 50 000 крор рупий (около 6 миллиардов долларов) на 2024–2028 годы.

6.7. Великобритания: пост-Шэнкс

Великобритания сохранила патентную систему после выхода из Европейского союза отдельно от Единого патентного суда Европейского союза, оставаясь в Европейской патентной конвенции через Европейское патентное ведомство. Правовая база — Патентный закон 1977 года, статьи 39–41 которого о компенсации за служебные изобретения получили прецедентное наполнение в деле «Шэнкс против Юнилевер» (Shanks v Unilever, 2019). После 13 лет судов Верховный суд Великобритании 23 октября 2019 года присудил изобретателю биосенсора для глюкозы Иэну Шэнксу 2 миллиона фунтов — 5 процентов от 24 миллионов фунтов, которые его изобретение принесло компании «Юнилевер» (Ropes & Gray, 2019). Решение впервые дало практическое наполнение концепции «исключительной выгоды» в контексте дочерних научно-исследовательских подразделений крупной корпорации.

Специальный налоговый режим для патентного дохода со ставкой 10 процентов действует с 2013 года. Стратегическая рамка — Корпоративный план Патентного ведомства Великобритании на 2025–2028 годы и обсуждаемый Кодекс практики по авторскому праву и искусственному интеллекту.

6.8. Россия: единый кодекс и рамка Мишустина 2026 года

Россия с 2008 года имеет уникальную в мировой практике систему: единый кодекс для всех видов интеллектуальной собственности — часть IV Гражданского кодекса (главы 69–77). Регулируется также Федеральным законом № 98-ФЗ «О коммерческой тайне» (2004) и Федеральным законом № 152-ФЗ «О персональных данных» (2006). Роспатент в 2024 году получил 21 502 заявки на изобретения и 41 400 заявок с учётом полезных моделей и промышленных образцов (Роспатент, 2025).

Главные действующие нормативные акты по правам, созданным за счёт бюджета, — Постановление Правительства Российской Федерации № 2550 от 29 декабря 2021 года, Приказ Роспатента № 142 от 16 сентября 2022 года, Постановление Правительства Российской Федерации № 1800 от 2 октября 2024 года. Постановление Правительства № 2550/2021 отменило ранее действовавшее Постановление Правительства № 233 от 22 марта 2012 года и установило обновлённый порядок управления правами Российской Федерации на результаты интеллектуальной деятельности. Приказом Роспатента № 19 от 11 февраля 2026 года утверждён Административный регламент осуществления государственного контроля в сфере результатов интеллектуальной деятельности военного и двойного назначения (Garant.ru, 2026).

Стратегическая рамка оформлена через поручения Председателя Правительства Михаила Мишустина по итогам стратегической сессии 27 января 2026 года с горизонтом до 2036 года (Правительство РФ, 2026). Четыре приоритета с конкретными сроками: финансирование под залог прав на интеллектуальную собственность — до 15 декабря 2026 года; налоговые повышающие коэффициенты на научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы — до 19 августа 2026 года; анализ проблем и рисков в сфере интеллектуальной собственности при реализации национальных проектов технологического лидерства и подготовка мер по их снятию — до 30 сентября 2026 года; образовательные модули по интеллектуальной собственности в колледжах и вузах — до 2 октября 2028 года.

7. Цикл создания, учёта и использования прав, созданных за счёт бюджета

Политика государства в отношении интеллектуального капитала, формируемого за счёт бюджета, разбивается на три стадии. Создание — кто финансирует, кто подаёт заявку, кто становится правообладателем. Учёт — как эти права отражаются в государственных реестрах и в бухгалтерском учёте получателей. Использование — как права передаются в экономику и как государство получает отдачу.

7.1. Создание: четыре модели финансирования

Международная практика выделяет четыре основных инструмента государственного финансирования научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ. Грант — безвозмездное финансирование университетов и некоммерческих организаций. Контракт государственной закупки — заказ государства на разработку по спецификации. Соглашение о совместном финансировании — промежуточная форма с распределением задач и рисков. Соглашение об иной форме финансирования — особая форма, применяемая в США Агентством перспективных оборонных исследовательских проектов, Агентством перспективных исследовательских проектов в области здоровья и Космическими силами в рамках § 4021–4022 раздела 10 Свода законов США (DARPA, 2025).

Выбор инструмента напрямую влияет на модель владения правами. Гранты обычно сопровождаются режимом, аналогичным Закону Бэя — Доула, с правами у получателя. Контракты закупки — более жёсткими условиями с правами у государства или совместным владением. Соглашения об иной форме финансирования — наибольшей гибкостью: условия согласовываются индивидуально.

7.2. Учёт: государственный реестр и бухгалтерский баланс

Государственный учёт результатов интеллектуальной деятельности, созданных за счёт бюджета, в России ведётся через два основных реестра. Единая государственная информационная система учёта научно-исследовательских, опытно-конструкторских и технологических работ, созданная по Постановлению Правительства Российской Федерации № 327 от 12 апреля 2013 года, оператор — Центр информационных технологий и систем органов исполнительной власти. Единый реестр научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ военного и двойного назначения, оператор — Всероссийский научно-исследовательский институт проблем интеллектуальной собственности. В США аналогичную роль играют Национальная служба технической информации при Министерстве торговли и Технический информационный центр по вопросам обороны при Министерстве обороны.

Бухгалтерский учёт нематериальных активов в России с 1 января 2024 года ведётся по федеральному стандарту бухгалтерского учёта «Нематериальные активы» ФСБУ 14/2022, утверждённому Приказом Минфина России № 86н от 30 мая 2022 года (Минфин РФ, 2022). Новый стандарт заменил Положение по бухгалтерскому учёту «Учёт нематериальных активов» ПБУ 14/2007 и приблизил российскую практику к Международным стандартам финансовой отчётности (стандарт 38 «Нематериальные активы»). Главное изменение: критерий признания — не «исключительные права на результаты интеллектуальной деятельности», а «контроль над экономическими выгодами», как в международном стандарте. Отменено требование «отсутствия намерения продать». Введены лимит стоимости (устанавливается организацией, обычно 100 000 рублей), ликвидационная стоимость и обязательная проверка на обесценение (аналог Международного стандарта финансовой отчётности 36).

Первоначальная стоимость нематериальных активов формируется из цены приобретения или затрат на создание, невозмещаемых налогов, вознаграждений патентным поверенным, государственных пошлин и затрат на подготовку актива к использованию. Расходы на создание организации, результаты интеллектуальной деятельности, предназначенные для продажи (учитываются как запасы), права пользования по аренде (регулируемые федеральным стандартом «Бухгалтерский учёт аренды» ФСБУ 25/2018) и научно-исследовательские работы без положительного результата к нематериальным активам не относятся. Учёт разработок ведётся по федеральному стандарту «Капитальные вложения» ФСБУ 26/2020: исследования списываются в расходы периода, разработки капитализируются на счёте 08 при соблюдении шести условий (аналог Международного стандарта финансовой отчётности 38).

В США учёт регулируется Общепринятыми принципами бухгалтерского учёта США (разделы 350 и 730 Кодификации стандартов бухгалтерского учёта): практически все внутренние исследования и разработки списываются в расходы периода. С 2022 года согласно § 174 Закона о сокращении налогов и создании рабочих мест 2017 года изменены правила налогового учёта: расходы на исследования и разработки капитализируются на пять лет (для внутренних) и пятнадцать лет (для зарубежных).

7.3. Использование: механизмы расчёта стоимости передачи прав государством частному сектору

Передача прав получателю не означает автоматической коммерциализации. Во всех странах предусмотрены два параллельных блока регулирования. Первый — механизмы контроля и возврата отдачи государству (права на принудительную лицензию, безвозмездная лицензия для государственных нужд, требование производства на территории страны), общая логика которых разобрана в разделе 5.3. Второй — методики определения цены передачи прав, устроенные в разных странах принципиально по-разному. Ниже сравниваются девять юрисдикций.

7.3.1. Россия: Приказ Роспатента № 142

Нормативный акт — Приказ Роспатента № 142 от 16 сентября 2022 года, устанавливающий методику определения размера лицензионных платежей при передаче государственными заказчиками прав на результаты интеллектуальной деятельности, непосредственно связанные с обеспечением обороны и безопасности (Приказ Роспатента, 2022). Методика предусматривает единую формулу.

Лицензионный платёж определяется от фактической выручки лицензиата от продажи продукции (оказания услуг), в которой использован результат: по каждому виду продукции применяется коэффициент ki = 0,03 · di, то есть базовая ставка 3 процента выручки, умноженная на корректирующий коэффициент.

Корректирующий коэффициент di зависит от доли составных частей изделия, в которых использован результат интеллектуальной деятельности, и от весового коэффициента по виду результата: изобретение — 0,5, селекционное достижение — 0,4, полезная модель — 0,3, прочие результаты — 0,2. Если лицензиат не представил перечень таких составных частей, ki принимается равным 0,03. Методика применяется к результатам, непосредственно связанным с обеспечением обороны и безопасности; 24 мая 2024 года Роспатент подготовил проект изменений в неё (Garant.ru, 2024).

7.3.2. США: переговорная модель и доктрина разумного роялти

В США нет утверждённой правительством методики. Применяются четыре параллельные логики. Для контрактов Министерства обороны цена определяется через переговоры сторон на основе критерия «справедливости и разумности» (fair and reasonable price); подчасть 15.4 Федеральных правил закупок обязывает заказчика провести анализ стоимости и анализ ценовой разумности с опорой на историческую стоимость аналогичных сделок.

Для университетских патентов, созданных на средства Национальных институтов здоровья и Национального научного фонда, применяется доктрина разумного роялти, сложившаяся в прецедентном патентном праве. Эталон — «факторы Джорджия-Пасифик» из дела Georgia-Pacific Corp. v. United States Plywood Corp. (1970): пятнадцать критериев для определения ставки роялти в гипотетических переговорах между добросовестными сторонами. Отраслевые ориентиры разумного роялти в США: биотехнологии и фармацевтика — 5–15 процентов от выручки, электроника — 1–5 процентов, программное обеспечение — 10–25 процентов, механика и машиностроение — 2–8 процентов.

Соглашения о совместных исследованиях федеральных лабораторий и частного сектора по Закону Стивенсона — Вайдлера заключаются по понятию «справедливого встречного предоставления» (fair consideration), определяемому каждой лабораторией индивидуально. Руководство Национального института стандартов и технологий 2014 года рекомендует три метода оценки: затратный, сравнительный, доходный.

7.3.3. Германия: стандарт DIN 77100 и принцип лицензионной аналогии

Германия имеет национальный стандарт DIN 77100 «Оценка патентов. Принципы денежной оценки патентов» (2011), признающий три метода: доходный, рыночный, затратный. Для патентов обычно применяется разновидность доходного — метод освобождения от роялти.

Для расчёта компенсации автору служебного изобретения по параграфу 42 Закона о служебных изобретениях применяется принцип лицензионной аналогии (Lizenzanalogie): компенсация рассчитывается как произведение чистой выручки от коммерциализации, условной ставки роялти (той, которая была бы согласована между независимыми сторонами), коэффициента уменьшения (при обороте 25–50 миллионов евро — половина ставки, свыше 50 миллионов — четверть) и доли автора в 30 процентов. Для правительственных грантов Федерального министерства исследований, технологий и космоса университет сохраняет права, но министерство может потребовать до 25 процентов от роялти пропорционально своей доле финансирования при условии, что доходы превысят затраты министерства.

7.3.4. Великобритания: доктрина «справедливой доли»

Великобритания использует судебную доктрину «справедливой доли» (fair share) по статье 41 Патентного закона 1977 года. Доктрина применяется, когда автор-работник требует компенсацию за «исключительную выгоду» (outstanding benefit), извлечённую работодателем из его служебного изобретения. Прецедент — дело «Шэнкс против Юнилевер» 2019 года, в котором Верховный суд Великобритании присудил автору биосенсора для глюкозы 2 миллиона фунтов — ровно 5 процентов от 24 миллионов фунтов чистой выгоды компании (Ropes & Gray, 2019). Политика в сфере интеллектуальной собственности Исследовательских советов Великобритании оставляет права получателю гранта, не предусматривая автоматической доли совета в роялти.

7.3.5. Япония: ставки Японского агентства науки и технологий и Руководство МЭТИ

Японское агентство науки и технологий применяет стандартные ставки роялти в диапазоне 2–6 процентов от выручки лицензиата. Опционный платёж — около 150 000 иен за получение права на последующее заключение лицензионного договора. Для крупных лицензий устанавливается минимальное гарантированное роялти. Для расчёта компенсации автору служебного изобретения применяется Руководство Министерства экономики, торговли и промышленности «О разумном монетарном или ином экономическом вознаграждении» (2015, обновлено в 2024-м). Формула учитывает коэффициент индивидуального вклада работника от 1 до 10 процентов, применяемый к капитализированной стоимости патента.

7.3.6. Китай: обязательные минимумы вознаграждения автора

Китайское регулирование — единственное в мире, устанавливающее нижние пределы в абсолютных величинах. По Патентному закону 2021 года и Правилам реализации 2024 года действуют минимумы вознаграждения автора: единовременная премия не менее 4 000 юаней (около 560 долларов) за выданный патент на изобретение и, если работодатель не установил иных условий, не менее 50 процентов чистого дохода от передачи или лицензирования либо не менее 5 процентов ежегодной операционной прибыли в течение трёх–пяти лет (Rouse, 2024). Руководство Национального управления интеллектуальной собственности Китая по оценке технологий признаёт три метода: затратный, сравнительный, доходный. Для крупных сделок с государственными правами обязательна регистрация на Китайской технологической бирже (с 2015 года), что обеспечивает прозрачность ценообразования.

7.3.7. Корея: Руководство KIAT и обязательные минимумы

Корейский институт продвижения технологий выпускает Руководство по оценке технологий с 2010 года; последняя редакция вышла в 2024-м. Руководство признаёт три подхода: доходный с дисконтированными денежными потоками (ставка дисконтирования 10–15 процентов), рыночный с базой сопоставимых сделок, затратный. С 2024 года, после поправок к Закону о продвижении изобретений, действует система автоматической передачи прав работодателю с обязательными минимумами: премия за выданный патент не менее двух среднемесячных зарплат автора плюс роялти в размере 1–5 процентов от прибыли на период использования (KIPO, 2024).

7.3.8. Евросоюз: Horizon Europe и Регламент TTBER

Для исследовательской программы Horizon Europe с бюджетом 95,5 миллиарда евро применяются типовые условия грантового соглашения: бенефициар сохраняет собственность, автоматической доли Европейского союза в роялти нет; политика открытой науки требует публикации результатов (принцип Plan S); партнёры консорциума получают права доступа на безвозмездной основе. Регламент о групповом исключении для соглашений о передаче технологий (№ 316/2014, с 1 мая 2026 года — Регламент (ЕС) 2026/877 с прежними порогами) устанавливает рамки допустимых условий лицензионных договоров с точки зрения антимонопольного права: пороги рыночной доли составляют 20 процентов для горизонтальных соглашений (между конкурентами) и 30 процентов для вертикальных (между неконкурентами). В пределах этих порогов условия лицензии не рассматриваются как ограничивающие конкуренцию.

7.3.9. Международные стандарты оценки

Международные стандарты оценки 210 «Нематериальные активы» (редакция 2024 года) служат методологическим эталоном для профессиональных оценщиков во всём мире. Признают три подхода: рыночный, доходный, затратный. Два ключевых метода для патентов: метод освобождения от роялти (наиболее распространённый) и метод избыточных доходов за несколько периодов — для патентов, генерирующих основной денежный поток компании. Стандарт ИСО 10668 применяется к оценке брендов и товарных знаков.

7.3.10. Сравнительная таблица подходов

7.3.11. Два фундаментальных различия подходов

Первое различие — степень формализации. Россия, Китай и Корея идут по пути обязательной методики с конкретными коэффициентами или минимумами. США, Великобритания и Германия полагаются на переговоры сторон с опорой на отраслевые ориентиры и судебную практику. Евросоюз занимает промежуточное положение, устанавливая только рамки через антимонопольное право.

Второе различие — роль автора в формуле. Германия и Китай отводят автору чётко прописанную долю: 30 процентов валовой выручки в вузах Германии; не менее 50 процентов чистого лицензионного дохода или 5 процентов прибыли в Китае. Россия, США и Великобритания оставляют этот вопрос на усмотрение получателя прав или суда. Это принципиально разные ценностные модели: при германо-китайском подходе автор защищён формулой, при англо-американском — через рынок труда и индивидуальный контракт.

Российская позиция парадоксальна: формализация расчёта стоимости лицензий высокая (Приказ № 142), но доля автора не зафиксирована — следствие фокуса Приказа на отношениях «государство — получатель», а не «работодатель — автор». Последние в России регулируются Постановлением Правительства № 512 от 4 июня 2014 года с конкретными нормативами: 30 процентов средней зарплаты автора за создание служебного изобретения, средняя зарплата автора за каждые 12 месяцев его использования, 10 процентов от лицензионных платежей при лицензировании. Отношения «работодатель — автор» могут регулироваться трудовым договором и локальными актами организаций.

7.4. Эффективность российской системы и место в международной картине

Текущий уровень эффективности российской модели можно оценить по трём показателям. По данным Роспатента, в 2024 году в коммерческом обороте используется 4,8 процента российских патентов — существенно ниже США (около 25 процентов) и Германии (около 35 процентов) (Роспатент, 2025). По данным Высшей школы экономики, средняя стоимость нематериальных активов в российских научно-исследовательских институтах составляет 2,1 процента балансовой стоимости активов — в США аналогичный показатель 18–22 процента. По оценке Министерства экономического развития, озвученной в ходе стратегической сессии 27 января 2026 года, рост доли интеллектуальной собственности в инвестициях в основной капитал с 6 процентов до 10 процентов к 2030 году даст прирост валового внутреннего продукта 1,5–2 триллиона рублей в год (Правительство РФ, 2026).

Разрыв в коммерциализации (4,8 процента против 25–35 процентов) объясняется не отсутствием методики — Приказ № 142 как раз даёт более жёсткую формализацию, чем в большинстве стран, — а комбинацией трёх факторов. Первое: сфера действия Приказа ограничена оборонной тематикой, тогда как в США, Германии и Корее методики универсальны. Второе: отсутствие обязательной доли автора в формуле (сравните с 30 процентами в Германии и ≥ 5 процентами прибыли в Китае) снижает индивидуальную мотивацию изобретателей и директоров научно-исследовательских подразделений. Третье: двухлетний срок неприменения для государственных нужд, после которого по Постановлению Правительства № 2550/2021 может быть принято решение об отказе от прав государства, короток для фармацевтики, биотехнологий и глубоко инженерных решений, где цикл коммерциализации занимает от 5 до 10 лет.

Поручения Мишустина от 27 января 2026 года с четырьмя сроками реализации (август, сентябрь, декабрь 2026 года и октябрь 2028 года) затрагивают один из этих факторов напрямую — финансирование под залог интеллектуальной собственности создаёт для получателя дополнительный стимул к коммерциализации, превращая патент в финансовый актив. Остальные два фактора — роль автора в формуле и двухлетний срок по Постановлению № 2550/2021 — пока в стратегической рамке не адресованы.

8. Национальные стратегии в сфере интеллектуальной собственности

8.1. Китай: «Сильное государство в сфере интеллектуальной собственности к 2035 году»

Стратегия, утверждённая Центральным комитетом Коммунистической партии Китая и Государственным советом в сентябре 2021 года, имеет горизонт 15 лет и целевые показатели на 2025 год: 12 высокоценных патентов на изобретения на 10 000 населения, 13 процентов доли патентоёмких отраслей и 7,5 процента доли отраслей авторского права в валовом внутреннем продукте, внешняя торговля роялти 350 миллиардов юаней, или около 54 миллиардов долларов (SCMP, 2021). Инструменты — реформы Патентного закона 2021 года со штрафными убытками до пятикратного размера, специализированные суды по интеллектуальной собственности в Пекине, Шанхае, Гуанчжоу и Хайнане, трибунал по интеллектуальной собственности при Верховном народном суде (с 2019 года).

8.2. США: Стратегический план Патентного ведомства США на 2022–2026 годы

Стратегия имеет пять целей: инклюзивные инновации и глобальная конкурентоспособность (в том числе расширение участия женщин и представителей меньшинств); эффективная выдача надёжных прав; защита интеллектуальной собственности от новых и сохраняющихся угроз; превращение инноваций в практический результат для общества; повышение эффективности работы ведомства для сотрудников и заявителей (USPTO, 2022). Параллельно действуют Закон о производстве полупроводников и науке 2022 года (280 миллиардов долларов) и Стратегия Патентного ведомства США в области искусственного интеллекта 2024 года; Указ Президента № 14110 о безопасном искусственном интеллекте 2023 года отменён в январе 2025 года.

8.3. Европейский союз: План действий в сфере интеллектуальной собственности и Единый патент

Стратегическая рамка оформлена Планом действий в сфере интеллектуальной собственности (документ Европейской комиссии 2020/760, ноябрь 2020 года) с пятью приоритетами (European Commission, 2020). Инфраструктурные достижения: Единый патент и Единый патентный суд действуют с 1 июня 2023 года в 18 странах Европейского союза; к февралю 2025 года зарегистрировано более 48 000 единых патентов (European Commission, 2025). Регламент Европейского союза об искусственном интеллекте № 2024/1689 ввёл обязательства по раскрытию обучающих данных для систем искусственного интеллекта (Sterne Kessler, 2026). Фонд поддержки малых и средних предприятий Ведомства интеллектуальной собственности Европейского союза на 2026 год предусматривает возмещение до 1 000 евро на подачу заявок на права интеллектуальной собственности малыми и средними предприятиями (EUIPO, 2026).

8.4. Германия: Стратегия будущего 2023 года

Основная стратегическая рамка — Стратегия будущего в сфере исследований и инноваций 2023 года, нацеливающая страну на 3,5 процента валового внутреннего продукта расходов на научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы к 2025 году. Институциональная опора — параграф 42 Закона о служебных изобретениях (30-процентное правило для вузов), шесть моделей управления Федерального министерства исследований, технологий и космоса, крупные исследовательские общества (Общество Макса Планка с бюджетом 1,98 миллиарда евро в 2024 году и 2 600 лицензионных соглашений за всю историю, Общество Фраунгофера с бюджетом 3,4 миллиарда евро и 254 заявками по Договору о патентной кооперации в 2024 году — первое место среди европейских публичных исследовательских организаций).

8.5. Великобритания: Корпоративный план Патентного ведомства на 2025–2028 годы

Приоритеты — программа цифровой трансформации «Единое патентное ведомство», Кодекс практики по авторскому праву и искусственному интеллекту (в обсуждении), специальный налоговый режим для патентного дохода 10 процентов, пост-брекзитовская гармонизация. Политическая сложность — вне Единого патентного суда Европейского союза, но в Европейской патентной конвенции через Европейское патентное ведомство.

8.6. Япония: Программа стратегии интеллектуальной собственности 2026 года

Ежегодная программа, принимаемая Штабом стратегии интеллектуальной собственности при Кабинете министров. Версия 2026 года ставит в центр регулирование авторского права и искусственного интеллекта, борьбу с цифровым пиратством, стратегию стандартов, финансирование под залог интеллектуальной собственности и возврат в первую десятку Глобального инновационного индекса (MLex, 2025).

8.7. Корея: Стратегия интеллектуальной собственности Кореи до 2030 года

Приоритеты — система автоматической передачи прав (с 2024 года), Корейская программа ускоренного патентования в сфере искусственного интеллекта, инвестиции в кредитование под залог интеллектуальной собственности через Банк развития Кореи.

8.8. Индия: Национальная политика в сфере прав интеллектуальной собственности и Национальный исследовательский фонд

Приоритеты — финансирование через Национальный исследовательский фонд Анусандхан (6 миллиардов долларов на 2024–2028 годы), сохранение статьи 3(d) против продления патентной охраны за счёт несущественных модификаций, специальный налоговый режим для патентного дохода 10 процентов, активное использование принудительного лицензирования для фармацевтической отрасли.

8.9. Россия: рамка Мишустина до 2036 года

Единого утверждённого стратегического документа нет. Поворотный пункт — поручения Правительства по итогам стратегической сессии 27 января 2026 года с горизонтом до 2036 года и четырьмя приоритетами: финансирование под залог интеллектуальной собственности (срок до 15 декабря 2026 года, ответственные Министерство экономического развития, Роспатент, Министерство финансов, Банк России, Внешэкономбанк); налоговые повышающие коэффициенты на научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы (до 19 августа 2026 года); анализ проблем и рисков в сфере интеллектуальной собственности в национальных проектах технологического лидерства (до 30 сентября 2026 года); образовательные модули по интеллектуальной собственности в колледжах и вузах (до 2 октября 2028 года). Приоритетные отрасли — энергетика, металлургия, транспорт, тяжёлое машиностроение, авиастроение (Правительство РФ, 2026).

9. Прогноз развития до 2035 года

9.1. Генеративный искусственный интеллект как главный технологический драйвер

По данным нового отчёта Всемирной организации интеллектуальной собственности «Ландшафт генеративного искусственного интеллекта становится больше и конкурентнее» (2026), число опубликованных патентных семейств в сфере генеративного искусственного интеллекта почти утроилось за 2023–2025 годы — с примерно 14 тысяч до более чем 37 тысяч (WIPO GenAI, 2026). К 2030 году прогнозируется 25–30 процентов всех новых заявок в сфере искусственного интеллекта. Параллельно формируется институт прав на обучающие данные — обязательное раскрытие обучающих данных, коллективные соглашения, механизмы отказа от участия. Регламент Европейского союза об искусственном интеллекте № 2024/1689 стал первым актом с такими требованиями; Руководство Патентного ведомства США об авторстве изобретений, созданных при участии искусственного интеллекта (февраль 2024 года) — первой официальной позицией по вопросу авторства (в ноябре 2025 года его заменила новая редакция).

9.2. Пять фундаментальных сдвигов

Первое — переход от централизованной государственной собственности к распределённому попечительству. К 2026 году модель Закона Бэя — Доула тиражирована во всех крупных экономиках. К 2035 году вероятен обратный маятниковый шаг — усиление государственного контроля в стратегических отраслях (искусственный интеллект, биотехнологии, квантовые технологии) через механизмы принудительной лицензии и скрининга зарубежных инвестиций.

Второе — переход от национальных систем к региональным блокам. Европейский союз построил Единый патентный суд. Формируется Механизм сотрудничества БРИКС в сфере интеллектуальной собственности, Альянс «Чип-4» (США + Корея + Япония + Тайвань), инициатива цифрового суверенитета Европейского союза, Индо-Тихоокеанская экономическая рамка. К 2035 году различия между блоками станут больше, чем внутри них.

Третье — переход от человеческого изобретателя к гибридному. К 2030 году изобретения, созданные при участии искусственного интеллекта, составят отдельный правовой класс. К 2035 году возможно международное соглашение по статусу результатов, созданных искусственным интеллектом, в одном из трёх сценариев: только человеческое авторство, совместное авторство человека и машины или специальный правовой режим.

Четвёртое — переход от дискретных лицензий к непрерывному лицензированию. Платформы управления жизненным циклом изделия с интегрированным слоем интеллектуальной собственности будут автоматически рассчитывать роялти на основании данных телеметрии работающих устройств (технологии Интернета вещей). К 2035 году интеллектуальная собственность как класс биржевых активов (секьюритизация патентов) станет массовой практикой; Международные стандарты оценки 210 и ИСО 10668 — массовыми стандартами оценки.

Пятое — переход от национальных регуляторов к международным соглашениям по узким вопросам. К 2030 году ожидается Регламент Европейского союза о патентах, обязательных для стандартов, и международное соглашение по таким патентам под эгидой Всемирной организации интеллектуальной собственности. К 2035 году возможно расширение Дохинской декларации на климатические технологии (исключения из патентной охраны ради климата) и Договор о космической интеллектуальной собственности под эгидой Всемирной организации интеллектуальной собственности.

9.3. Сценарный прогноз по технологическим направлениям

Искусственный интеллект и генеративный искусственный интеллект к 2030 году — 25–30 процентов патентных заявок с отдельным регулированием; к 2035 году изобретения, созданные при участии искусственного интеллекта, выделятся как отдельная правовая категория. Телекоммуникации пятого и шестого поколения к 2030 году — консолидация патентных пулов и доминирование компаний «Хуавэй», «ЗТИ» и «Сяоми»; к 2035 году — переход к стандартам седьмого поколения и постшестого поколения. Полупроводники к 2030 году — полное разделение экосистем США и Китая; к 2035 году — региональные стандарты. Биотехнологии и медицинские технологии к 2030 году — молекулы, созданные с помощью искусственного интеллекта, как объект патентования; к 2035 году — данные пациентов как интеллектуальная собственность. Зелёные технологии к 2030 году — 15–20 процентов патентов; к 2035 году — основное направление инноваций. Квантовые вычисления к 2030 году — начало коммерциализации; к 2035 году — отдельный класс квантовой интеллектуальной собственности.

9.4. Три вызова для России

Санкционные ограничения на зарубежное патентование. Патентное ведомство Германии с 25 июня 2024 года не принимает заявки от резидентов России (DPMA, 2024). Аналогичные ограничения в Великобритании, Европейском патентном ведомстве, ряде других стран. Это требует переориентации на региональные системы — Евразийскую патентную организацию (8 стран Содружества Независимых Государств), международные заявки через несанкционированные приёмные ведомства, кооперацию в рамках БРИКС.

Низкая доля интеллектуальной собственности в инвестициях. 6 процентов в России против около 14 процентов в крупнейших экономиках, охваченных исследованием (WIPO & Luiss, 2025). Поручения Мишустина от 27 января 2026 года нацелены на существенный рост до 10 процентов к 2030 году.

Разрыв между вузовскими изобретениями и коммерциализацией. Вузы России в 2024 году подали 6 537 заявок (41,6 процента от юридических лиц), но доля коммерциализированных решений низка. Нужна активная модель российского центра передачи технологий по образцу Управления по лицензированию технологий Стэнфордского университета, Общества Макса Планка в части инноваций, Японского агентства науки и технологий.

9.5. Три возможности для России

Финансирование под залог интеллектуальной собственности как новая отрасль. Расширение залогового кредитования под права на интеллектуальную собственность (пилоты Внешэкономбанка, Корпорации малого и среднего предпринимательства; масштабирование до 15 декабря 2026 года); секьюритизация патентных портфелей оборонных предприятий; подготовка законодательной базы по аналогии с режимами Великобритании (10 процентов), Нидерландов (9 процентов), Ирландии (6,25 процента).

Налоговые стимулы 2026 года. Повышающие коэффициенты на научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы по аналогии с существующей льготой для информационных технологий. Срок разработки — до 19 августа 2026 года. При успешной реализации — качественное изменение экономики инвестиций в науку.

Цифровая платформа Роспатента и Единая государственная информационная система учёта научно-исследовательских работ. Это одна из самых развитых систем государственной регистрации интеллектуальной собственности в мире; 80 процентов заявок уже подаётся электронно, срок рассмотрения — 4 месяца. Это открывает перспективу экспорта практики на страны Евразийского экономического союза и БРИКС и может стать технологическим стандартом в условиях разделения глобального технологического пространства.

10. Выводы по пяти направлениям

Концептуальный. Интеллектуальный капитал общества — это уже не метафора, а количественно измеримый актив. 7,6 триллиона долларов инвестиций в год, 80 триллионов долларов накопленной стоимости, около 14 процентов валового внутреннего продукта крупнейших экономик. По объёму он превысил материальный капитал по инвестициям и приближается к нему по накопленной стоимости. Это новый класс активов, требующий отдельных институтов управления.

Исторический. Логика передачи прав из государственной собственности в частную после сорока шести лет эмпирической проверки не изменилась. Соотношение затрат на исследования к затратам на разработку, равное один к десяти, остаётся в основе: без исключительных прав частный капитал не вкладывает десятикратную долю разработки. Критика Закона Бэя — Доула со стороны Моури, Лемли и Национального бюро экономических исследований принята во внимание, но принципиально не изменила консенсуса. Ни одна ведущая страна не вернулась к модели централизованного государственного владения.

Экономический. Мультипликатор государственных инвестиций в науку при условии коммерциализации — от 1,5 (США, отчёт Организации биотехнологической инновации 2022 года) до 4,0 (Германия и Китай) на горизонте 10–15 лет. Четыре канала возврата отдачи государству (безвозмездная лицензия для государственных нужд, корпоративный налог, налог на доходы физических лиц, экспорт) при коммерциализации покрывают исходные расходы бюджета с премией. При отсутствии коммерциализации возврат составляет 10–30 процентов исходных расходов. Выбор модели владения — не ценностный, а инструментальный вопрос о достижении более высокого мультипликатора.

Структурный. Мировая среда патентования концентрируется: пять ведомств (Китай, США, Япония, Корея, Европейское патентное ведомство) контролируют 85,5 процента мировых заявок. Китай увеличил свою долю за десять лет — с 34,6 процента до 49,1 процента. Доминирование азиатских заявителей по международным заявкам в рамках Договора о патентной кооперации (компания «Хуавэй» восемь лет подряд на первом месте) стало новой нормой. Прямой вклад отраслей с интенсивным использованием интеллектуальной собственности в валовой внутренний продукт превысил 40 процентов в США и 48 процентов в Европейском союзе.

Прогнозный. К 2035 году система управления интеллектуальным капиталом общества претерпит пять фундаментальных сдвигов: от централизованной собственности к распределённому попечительству, от национальных систем к региональным блокам, от человеческого изобретателя к гибридному, от дискретных лицензий к непрерывному лицензированию, от национальных регуляторов к международным соглашениям по узким вопросам. Генеративный искусственный интеллект останется главным технологическим драйвером, биотехнологии и зелёные технологии — главными направлениями роста. Для России ключевое окно — поручения Мишустина 2026 года с четырьмя сроками реализации (август, сентябрь, декабрь 2026 года и октябрь 2028 года).

Общая формула, объединяющая все пять направлений: интеллектуальный капитал общества превращается в экономический актив не самим фактом существования патента, а связью патента с инвестиционным решением, продуктом и денежным потоком. Страна, которая умеет управлять этой связью институционально — через правильный баланс государственного и частного владения, грамотный учёт, эффективные механизмы коммерциализации и обратимые права государства на возврат контроля, — выигрывает независимо от того, сколько заявок подают её изобретатели.

11. Глоссарий

Международные и региональные организации

Всемирная организация интеллектуальной собственности (WIPO, ВОИС) — специализированное учреждение Организации Объединённых Наций, учреждённое в 1967 году. Администрирует 26 международных договоров в сфере интеллектуальной собственности, системы международного патентования, товарных знаков и промышленных образцов.

Организация экономического сотрудничества и развития (OECD, ОЭСР) — международная экономическая организация 38 развитых стран. Публикует сравнительную статистику и методологические рекомендации по измерению вклада инноваций в экономику.

Европейское патентное ведомство (EPO) — наднациональное патентное ведомство 40 государств Европейской патентной конвенции (с 1973 года). Не входит в структуру Европейского союза.

Ведомство интеллектуальной собственности Европейского союза (EUIPO) — агентство Европейского союза, администрирующее товарные знаки и промышленные образцы Европейского союза; разрабатывает исследования о вкладе интеллектуальной собственности в экономику Евросоюза.

Единый патентный суд (UPC) — наднациональный суд 18 стран Европейского союза, рассматривающий споры по единым патентам Европейского союза с 1 июня 2023 года.

Национальные патентные ведомства

USPTO — Патентное ведомство США (United States Patent and Trademark Office).

CNIPA — Национальное управление интеллектуальной собственности Китая (China National Intellectual Property Administration).

JPO — Патентное ведомство Японии (Japan Patent Office).

KIPO — Патентное ведомство Кореи (Korean Intellectual Property Office).

DPMA — Патентное ведомство Германии (Deutsches Patent- und Markenamt).

UK IPO — Патентное ведомство Великобритании (UK Intellectual Property Office).

INPI — Национальный институт промышленной собственности Франции (Institut national de la propriété industrielle).

CGPDTM — Генеральный контролёр патентов, промышленных образцов и товарных знаков Индии.

CIPO — Патентное ведомство Канады (Canadian Intellectual Property Office).

Роспатент — Федеральная служба по интеллектуальной собственности Российской Федерации.

Законы и нормативные акты

Закон Бэя — Доула (Bayh-Dole Act, 1980) — основополагающий закон США, установивший, что права на изобретения, созданные университетами и малым бизнесом за счёт федеральных грантов, остаются у получателя гранта. Кодифицирован в § 200–212 раздела 35 Свода законов США.

Закон Стивенсона — Вайдлера о передаче технологий (Stevenson-Wydler Technology Innovation Act, 1980) — закон США, распространивший принципы коммерциализации на федеральные лаборатории.

Закон о служебных изобретениях Германии (Arbeitnehmererfindungsgesetz, ArbEG, 1957) — основной акт о правах авторов служебных изобретений в Германии; параграф 42 (с 2002 года) устанавливает долю автора в университетах — 30 процентов валовой выручки.

Патентный закон Германии (Patentgesetz, PatG) — основной акт о патентной охране в Германии.

Патентный закон Великобритании 1977 года (Patents Act 1977) — главный акт о патентной охране в Великобритании; статьи 39–41 регулируют компенсации за служебные изобретения.

Патентный закон Японии — Закон 1959 года, редакции 2015 и 2024 годов. Статья 35 регулирует права на служебные изобретения.

Закон об изобретениях Америки (America Invents Act, AIA, 2011) — крупнейшая реформа патентной системы США с 1952 года; переход от принципа «первый изобретатель» к принципу «первый подавший заявку».

Закон о защите коммерческих секретов (Defend Trade Secrets Act, DTSA, 2016) — первый федеральный акт США о защите коммерческой тайны.

Закон о производстве полупроводников и науке (CHIPS and Science Act, 2022) — закон США о финансировании полупроводниковой промышленности и научных исследований на 280 миллиардов долларов.

Соглашение по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности (TRIPS) — приложение к Соглашению об учреждении Всемирной торговой организации (с 1 января 1995 года); минимальные стандарты охраны интеллектуальной собственности.

Договор о патентной кооперации (PCT, Patent Cooperation Treaty, 1970) — международный договор, упрощающий подачу патентных заявок одновременно в нескольких странах.

Регламент Европейского союза об искусственном интеллекте № 2024/1689 — первый комплексный закон об искусственном интеллекте; содержит обязательства по раскрытию обучающих данных.

Правовые концепции

Права на принудительную лицензию (march-in rights, § 203 раздела 35 Свода законов США) — закреплённое в Законе Бэя — Доула право федерального правительства США выдать лицензию третьему лицу при неиспользовании патента получателем. За 46 лет не применены ни разу.

Безвозмездная лицензия для государственных нужд (government-use license) — право государства использовать запатентованное изобретение без выплаты роялти (в США — всемирная, бессрочная, неисключительная; в России — закреплено в пункте 7 статьи 1373 Гражданского кодекса).

Принудительное лицензирование (compulsory licensing) — выдача лицензии по решению суда без согласия правообладателя при злоупотреблении монопольным положением, угрозе общественному здоровью или неиспользовании патента.

Требование производства на территории страны (preference for domestic manufacturing, § 204 раздела 35 Свода законов США) — требование Закона Бэя — Доула производить лицензированные товары в США. Аналогичные нормы в Китае и России.

Исключительная выгода (outstanding benefit, статьи 40–41 Патентного закона Великобритании 1977 года) — критерий для присуждения автору служебного изобретения дополнительной компенсации сверх заработной платы. Получил прецедентное наполнение в деле «Шэнкс против Юнилевер» (2019).

Продление патентной охраны за счёт несущественных модификаций (evergreening) — практика получения новых патентов на незначительные модификации существующих изобретений (прежде всего в фармацевтике). Запрещена статьёй 3(d) Патентного закона Индии.

Служебное изобретение — изобретение, созданное работником в рамках служебных обязанностей или с использованием ресурсов работодателя.

Патентный тролль (patent troll) — компания, не производящая продукцию, а зарабатывающая на судебных исках по патентам.

Экономические концепции

Перетоки знаний (knowledge spillovers) — косвенное распространение научного и технологического знания из одной отрасли в другие, повышающее их производительность без прямой компенсации источнику.

Аргумент о провале рынка (market failure argument) — классический экономический довод Кеннета Эрроу (1962) и Ричарда Нельсона (1959): без правовой охраны знание становится общественным благом, которое никто не хочет создавать, так как все могут им пользоваться бесплатно.

Отрасли с интенсивным использованием интеллектуальной собственности (IP-intensive industries) — отрасли, в которых патенты, товарные знаки, авторские права или промышленные образцы являются ключевым фактором конкурентоспособности. В США составляют 41 процент валового внутреннего продукта, в Европейском союзе — 48 процентов.

Соотношение «исследования — разработка» (R to D ratio) — соотношение затрат на фундаментальные исследования и затрат на разработку, доведение до рынка и масштабирование. Средняя пропорция — один к десяти.

Распределённое попечительство (distributed stewardship) — модель управления интеллектуальным капиталом общества, при которой ответственность за коммерциализацию передаётся частному сектору, а государство сохраняет за собой право использования и возврата контроля.

Непрерывное лицензирование (continuous licensing) — модель расчёта роялти на основании данных телеметрии работающих устройств (технологии Интернета вещей) в реальном времени.

Секьюритизация патентов (patent securitization) — выпуск ценных бумаг под обеспечение потоков роялти от патентного портфеля.

Патенты, обязательные для стандартов (Standards-Essential Patents, SEP) — патенты, использование которых необходимо для соответствия техническому стандарту (например, пятого поколения мобильной связи). Лицензируются на условиях «справедливости, разумности и недискриминации» (FRAND).

Специальные налоговые режимы

Специальный налоговый режим для патентного дохода (Patent Box) — пониженная ставка налога на прибыль, полученную от использования патентов. Великобритания — 10 процентов, Нидерланды — 9 процентов (режим для доходов от инноваций), Ирландия — 6,25 процента (режим развития знаний).

Налоговый кредит на научные исследования и разработки — возмещение части затрат на научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы через налоговую систему. Канада — до 35 процентов, США — до 20 процентов.

Контракты с государством

Грант (grant) — безвозмездное государственное финансирование университетов и некоммерческих организаций для проведения научных исследований.

Контракт государственной закупки (procurement contract) — контракт между государством и исполнителем на разработку по спецификации.

Соглашение об иной форме финансирования (Other Transaction Agreement, OTA) — особая форма финансирования, применяемая в США Агентством перспективных оборонных исследовательских проектов (DARPA), Агентством перспективных исследовательских проектов в области здоровья (ARPA-H) и Космическими силами. Регулируется § 4021–4022 раздела 10 Свода законов США.

Дополнение к Федеральным правилам закупок для нужд обороны (DFARS) — свод правил контрактной практики Министерства обороны США; пункт 7013 части 252.227 регулирует права на технические данные.

Органы контроля и надзора

Национальный институт стандартов и технологий США (NIST) — агентство Министерства торговли, устанавливающее стандарты, в том числе рамочные документы по применению прав на принудительную лицензию.

Национальный научный фонд США (NSF) — независимое федеральное агентство США, финансирующее фундаментальные исследования.

Бюро промышленности и безопасности (BIS) — агентство Министерства торговли США, отвечающее за экспортный контроль товаров двойного назначения.

Директорат по контролю за оборонной торговлей (DDTC) — подразделение Государственного департамента США, администрирующее экспорт военных товаров.

Институты коммерциализации

Центр передачи технологий (Technology Transfer Office, TTO) — подразделение университета или научной организации, отвечающее за патентование и лицензирование результатов исследований. Эталонные примеры — Управление по лицензированию технологий Стэнфордского университета, Общество Макса Планка в части инноваций, Японское агентство науки и технологий.

Общество Фраунгофера (Fraunhofer-Gesellschaft) — крупнейшая в Европе организация прикладных исследований; бюджет 2024 года — 3,4 миллиарда евро.

Общество Макса Планка (Max-Planck-Gesellschaft) — ведущая в Германии организация фундаментальных исследований; бюджет 2024 года — 1,98 миллиарда евро.

Японское агентство науки и технологий (JST) — организация, администрирующая передачу технологий из японских университетов.

Российские институты и акты

Единая государственная информационная система учёта научно-исследовательских, опытно-конструкторских и технологических работ (ЕГИС «Учёт НИОКТР») — реестр, созданный по Постановлению Правительства Российской Федерации № 327 от 12 апреля 2013 года. Оператор — Центр информационных технологий и систем органов исполнительной власти.

Единый реестр научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ военного и двойного назначения — реестр для прав оборонного значения. Оператор — Всероссийский научно-исследовательский институт проблем интеллектуальной собственности.

Федеральный стандарт бухгалтерского учёта «Нематериальные активы» ФСБУ 14/2022 — утверждён Приказом Минфина России № 86н от 30 мая 2022 года; обязателен к применению с 1 января 2024 года; заменил Положение по бухгалтерскому учёту ПБУ 14/2007.

Федеральный стандарт бухгалтерского учёта «Капитальные вложения» ФСБУ 26/2020 — регулирует учёт разработок: исследования списываются в расходы, разработки капитализируются при соблюдении шести условий.

Международные стандарты финансовой отчётности (МСФО, IFRS) — международные стандарты бухгалтерского учёта. Стандарт 38 «Нематериальные активы», стандарт 36 «Обесценение активов».

Технологические термины

Генеративный искусственный интеллект (Generative AI, GenAI) — класс алгоритмов искусственного интеллекта, создающих новый контент (тексты, изображения, код, молекулы) на основе обучающих данных.

Патенты в области искусственного интеллекта, выданные при участии искусственного интеллекта (AI-assisted inventions) — изобретения, в создании которых участвовали алгоритмы искусственного интеллекта. Прогнозируется выделение в отдельную правовую категорию к 2035 году.

Технологии Интернета вещей (Internet of Things, IoT) — сеть физических устройств со встроенными датчиками и программным обеспечением, обменивающихся данными через интернет.

Международные стандарты оценки 210 (International Valuation Standards, IVS 210) — международные стандарты оценки нематериальных активов.

ИСО 10668 (ISO 10668) — международный стандарт по оценке стоимости брендов.

Прочие термины

Евразийская патентная организация — международная организация восьми государств Содружества Независимых Государств, выдающая единые патенты, действующие на территории всех государств-участников.

Группа БРИКС (BRICS) — объединение Бразилии, России, Индии, Китая, Южной Африки и присоединившихся в 2024 году государств. Формирует Механизм сотрудничества в сфере интеллектуальной собственности.

Исследования о сравнении лекарственных препаратов (Orange Book) — список лекарственных препаратов, одобренных Управлением по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США, с перечислением связанных патентов.

12. Источники

Теоретическая основа интеллектуального капитала

Edvinsson, L., & Malone, M. S. (1997). Intellectual Capital: Realizing Your Company's True Value by Finding Its Hidden Brainpower. HarperBusiness.

Lev, B. (2001). Intangibles: Management, Measurement, and Reporting. Brookings Institution Press.

Stewart, T. A. (1997). Intellectual Capital: The New Wealth of Organizations. Doubleday / Currency.

Экономическая теория инноваций и интеллектуальной собственности

Arrow, K. J. (1962). Economic Welfare and the Allocation of Resources for Invention. In: The Rate and Direction of Inventive Activity. NBER. nber.org

Griliches, Z. (1992). The Search for R&D Spillovers. Scandinavian Journal of Economics. nber.org

Mansfield, E., Rapoport, J., Romeo, A., Wagner, S., & Beardsley, G. (1977). Social and Private Rates of Return from Industrial Innovations. Quarterly Journal of Economics, 91(2), 221–240.

Nelson, R. R. (1959). The Simple Economics of Basic Scientific Research. Journal of Political Economy, 67(3).

OECD. (2015). The Innovation Imperative: Contributing to Productivity, Growth and Well-Being. OECD Publishing. doi.org

Исторические источники и Закон Бэя — Доула

AUTM & BIO. (2022). Economic Contributions of University/Nonprofit Inventions in the United States 1996–2020. autm.net

Bayh-Dole Act. (1980). 35 U.S.C. §§ 200–212.

CRS. (2023). Pricing and March-In Rights Under the Bayh-Dole Act. IF12582. congress.gov

GAO. (1998). Technology Transfer: Administration of the Bayh-Dole Act by Research Universities. GAO/RCED-98-126. govinfo.gov

Harbridge House, Inc. (1968). Government Patent Policy Study — Final Report for the Federal Council for Science and Technology. Washington, D.C.

Lemley, M. A. (2008). Are Universities Patent Trolls? Fordham IP, Media & Entertainment Law Journal, 18(3).

Mowery, D. C., Nelson, R. R., Sampat, B. N., & Ziedonis, A. A. (2004). Ivory Tower and Industrial Innovation: University-Industry Technology Transfer Before and After the Bayh-Dole Act. Stanford University Press.

NBER. (2024). The Feasibility of Using Bayh-Dole March-In Rights to Lower Drug Prices: An Update. WP 32217. nber.org

Sterne Kessler. (2024). Biden Administration Proposes Framework for Exercising Bayh-Dole March-in Rights. sternekessler.com

Национальные законы и регулирование интеллектуальной собственности

DARPA. (2025). Other Transactions for Prototypes Fact Sheet. darpa.mil

DFARS 252.227-7013. (2024). Rights in Technical Data — Noncommercial Items. ecfr.gov

DPMA. (2024). Notice No 1/2024: Sanctions against Russia. dpma.de

DPMA. (2025). Considerable Increase in Patent Applications from Germany. dpma.de

HMRC. (2024). Patent Box: Reform of the Scheme. UK Government. gov.uk

KIPO. (2024). Invention Promotion Act (English Translation). elaw.klri.re.kr

Legal Patent. (2024). Employee's Invention: Remuneration and Publishing at the University. legal-patent.com

Rouse. (2024). China: Overview of Service Invention and Reward Regulations. rouse.com

Shanks v Unilever Plc & Ors. (2019). UKSC 45.

Ropes & Gray. (2019). UK Supreme Court Decides Former Unilever Employee Entitled to Compensation under Patents Act 1977. ropesgray.com

S.S. Rana & Co. (2026). India on the IP Growth Curve: Highlights from the IP India Annual Report 2024–25. ssrana.in

Ushijima & Partners. (2015). Outline of New Employee Invention System (Japan). ushijima-law.gr.jp

Статистика и глобальные обзоры

Japan Times. (2004). Creator of Blue LED Wins ¥20 Billion Patent Payout. japantimes.co.jp

Japan Times. (2005). Inventor of Blue LED Angry with Settlement. japantimes.co.jp

Japan Times. (2025). Government Adopts New Intellectual Property Program to Enhance Competitiveness. japantimes.co.jp

USPTO & EUIPO. (2022). Intellectual Property and the U.S. Economy: Third Edition. uspto.gov

WIPO. (2025). Recap of WIPO's IP Finance Dialogue 2025: The Value of Intangible Assets. wipo.int

WIPO & Luiss Business School. (2025). World Intangible Investment Highlights 2025. wipo.int

WIPO GenAI. (2026). The GenAI Landscape Is Getting Bigger and More Competitive. wipo.int

WIPO GII. (2025). Global Innovation Index 2025. wipo.int

WIPO PCT. (2025). PCT Yearly Review 2025: Executive Summary. wipo.int

WIPO WIPI. (2025). World Intellectual Property Indicators 2025 — Highlights: Patents Highlights. wipo.int

Национальные стратегии

CPC Central Committee & State Council. (2021). Outline for Building a Powerful Country in Intellectual Property (2021–2035). lungtin.com

EUIPO. (2025). IP Contribution Study: IPR-Intensive Industries and Economic Performance in the EU. euipo.europa.eu

EUIPO. (2026). Launch of the 2026 SME Fund to Help SMEs Protect Their Intellectual Property. euipo.europa.eu

European Commission. (2020). Action Plan on Intellectual Property. COM(2020) 760. ec.europa.eu

European Commission. (2025). The Unitary Patent System. single-market-economy.ec.europa.eu

MLex. (2025). Japan's 2026 IP Plan Moves AI Copyright, Piracy Battles into Growth Strategy. mlex.com

SCMP. (2021). China Wants to Be a 'Powerful Intellectual Property Nation' by 2035. scmp.com

Sterne Kessler. (2026). 2025 AI Intellectual Property Year in Review. sternekessler.com

USPTO. (2022). 2022–2026 Strategic Plan. uspto.gov

Российские источники

Банк России. (2024). Платёжный баланс Российской Федерации за 2023 год: статистика внешнеэкономической деятельности. cbr.ru

Garant.ru. (2024). Проект приказа Роспатента о внесении изменений в Методику. garant.ru

Garant.ru. (2026). Приказ Роспатента от 11.02.2026 № 19. garant.ru

Минфин РФ. (2022). Приказ № 86н от 30.05.2022 «Об утверждении Федерального стандарта бухгалтерского учёта ФСБУ 14/2022 „Нематериальные активы“». minfin.gov.ru

Правительство РФ. (2026). Михаил Мишустин дал поручения по итогам стратегической сессии, посвящённой развитию сферы интеллектуальной собственности до 2036 года. government.ru

Приказ Роспатента. (2022). № 142 от 16.09.2022 «Об утверждении методики определения размеров лицензионных платежей при передаче государственными заказчиками прав на РИД». rospatent.gov.ru

Роспатент. (2025). В 2024 году российские инноваторы нарастили патентную активность: пресс-релиз от 19 февраля 2025 года. rospatent.gov.ru